Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

krest

Шляхом Бандеры.

Наýцьно-обрáзовáтельной центрь "Помóрьской инститýт исконвéцьных (доморóдных) народов Полунóци"

http://www.regnum.ru/news/cultura/1504046.html

Новое свидомьё на Русском севере. Скоро, однако, диалектологи останутся совсем без работы. Каждый говор - новый язык. Ведь рязанский диалект от литературного русского отличается сильнее, чем поморский. Достаточно только творчески применить записи языковедов. И можно вспоминать что Рязанское княжество сохраняло независимость дольше Новгородской земли. Можно вопить о 500-летней московской оккупации. Одна незадача - нет рядом норвежских спонсоров и арктического шельфа, под который идет финансирование. А так "вцара шабёр бакулял" - гораздо больше оснований для отдельного языка. Так в свое время и "створювалы" ридну мову.
krest

Говор голубиный.

Сравнивая разные славянские языки на предмет схожести с русским, набрёл случайно на ток-писин – государственный язык Папуа – Новой Гвинеи. Ток-писин сразил меня наповал. Язык представляет собой искаженный английский с игрушечной грамматикой. Кто знает язык Шекспира хотя бы на школьном уровне, тот оценит. А Шекспир если бы услышал, больше ничего бы не писал.

Collapse )
krest

Пушкин разжигает.

ЧЕРНАЯ ШАЛЬ

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро я дожил до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог...

В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел...
Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал
И молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья... текущую кровь...
Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
krest

Кнут Гамсун о России.

«Пожалуй, именно в этой книге в наиболее концентрированном виде нашли своё воплощение размышления Гамсуна об истории, целях и пределах деятельности человека, о перспективах всего человечества. Надо сказать, что перспективы эти представлялись писателю-мыслителю очень безрадостными. Если Достоевского называют пророком, предвосхитившим ХХ век с его антиутопиями, то Гамсуна, его норвежского почитателя и в некоторой мере последователя, я бы определил как пророка XXI века.

Кнут Гамсун прямолинеен. Позиция писателя видна уже из названия книги. Сказочное царство – это именно Россия. И это вопреки отсутствию политической свободы, наличию сибирской ссылки и прочих черт недемократического общества.

Знакомство Гамсуна с Россией («великой Россией», по его словам) началось с Санкт-Петербурга. Однако настоящий восторг вызвала у писателя Москва. Этому городу писатель сложил настоящий гимн. Москву Гамсун называет самым сказочным городом, который он когда-либо видел. А он побывал, по его словам, практически во всех частях земли, видел самые красивые города мира.

Именно в Москве Гамсун впервые на страницах книги задаётся вопросом о славянах и будущем славянства: «Славяне! (…) этот народ будущего, властители мира, первые после германцев! Лишь у такого народа, как русский, могла появиться такая великолепная, возвышенная и благородная литература, восемь великих русских писателей – это восемь горячих неиссякаемых источников. Нам всем понадобится немало времени, чтобы только освоиться с ней и к ней приблизиться».

Яснее не скажешь. В других частях книги Гамсун с симпатией описывает встречающихся ему русских: москвичей, простых крестьян, аристократов-кавалергардов, офицеров… Восхищён он бытом и поэзией казаков, которых он выделял как самый воинственный и единственно поэтичный из всех народов степи».


http://www.fondsk.ru/article.php?id=2362
krest

Сказочник Владимир Даль.

Владимир Иванович известен как составитель толкового словаря, а также знаток наречий и говоров русского языка. А ведь его перу принадлежат ещё и чудесные сказки и рассказы, к сожалению, малоизвестные нашим современникам. В нынешнее же отравленное гнусной политкорректностью время многим произведениям Даля вообще нет ходу в широкую печать. Я имею в виду не только его «Розыскание об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их», в конце-концов это не творческая работа, а записка для служебного пользования. К несчастью, простые сказки, вроде приведённой ниже мы также не увидим в разделе «книги для детей». Но нашлись добрые люди, выложили их в межсети на узле филолог.ру. Оцените, каков язык, каков талант, не писателя – рассказчика.

«Детки, детки, покиньте игрушки, да идите ко мне на ватрушки; а ватрушка моя ни жареная, ни печеная, мучицей не посыпана, маслицем не подправлена; сыру в ней нет, и теста не бывало – ватрушка моя сказочка скороспелочка, писана, переписана, да и мастером печатным на бумагу тиснута; сват Демьян ее сказывал, кума Соломонида слушала да придакивала; а я, благословясь, уснул, да и проспал, во сне видел: жида вороватого, цыгана бородатого; люди добрые писали, печатали, да лист к листу подбирали, один под один подшивали – скажите мне спасибо детки, что я тихо и смирно спал, сказочника Демьяна не перебивал, а то бы вам не было и сказки: он сердит; кто раз его перебьет, тому во веки веков не то сказки, и присказки не согнет! Слушайте ж вы, не то спите смирно, спокойно; сказки нашей не перебивайте, мне со сватом не докучайте».

вся сказка,
krest

Первопечатники-черногорцы.

Почти одновременно, с разницей в три года, с началом работы Фиоля в Кракове, в Цетинье, на территории нынешней Черногории тоже стали печатать богослужебные книги. Если Фиоль стал печатать книги ради прибыли, то черногорцы ради жизни. 15- век – роковой в истории Балкан, век падения Царьграда и порабощения православных славян и греков. В 1453-м году пал Константинополь и тысячелетний Второй Рим завершил свою историю. В 1459 году была завоёвана Сербия, в 1463 году турки захватили Боснию. Государство Зета (как тогда называлась Черногория) смогло продержаться дольше соседей благодаря выгодному месторасположении и политике жупанов Ивана и Джурджа Црноевичей. Умело используя противоречия своих врагов, турок и венецианцев между собой, а также заключив союз с арнаутским правителем Скандербегом (было ведь время, когда черногорцы и албанцы были союзниками), Иван и его сын Джурдж сумели четверть века сдерживать натиск турок. Не забывая о мече земном, они думали и о мече духовном. По благословлению митрополита Вавилы, зетские жупаны устроили печатный двор в Цетинье. В монастыре Рождества Богородицы, где располагалась типография, Евгений Немировский обнаружил, кстати, и издание Фиоля:

«Замок Црноевичей не сохранился. А монастырь, хотя и перестроенный стоит. Нынешний митрополит черногорский Данило любезно разрешил мне познакомиться с монастырской библиотекой. Здесь я нашёл Часослов Швайпольта Фиоля. Судя по записям на его страницах, он находился в Черногории уже во времена Црноевичей. Задумываясь о создании собственной типографии, черногорский властитель принимал во внимание и краковский опыт»

Способы покорения турками Балкан известны всем, и на этом нет нужды останавливаться. Вместе с людьми и храмами гибли и книги. В первом же издании цетиньского печатного двора написано, что причиной предприятия стало «умаление светых книг расхищением и раздранием агаренскихь чедь». Как известно, исламские завоевания всегда сопровождаются сознательным уничтожением культурных ценностей, вспомним хотя бы горькую участь Александрийской библиотеки. Иван Црноевич до выхода первой книги в свет не дожил, зато при его сыне Джурдже печатник Макарий получил первый плод своих трудов. Как и Фиоль в Кракове начали с издания Октоиха в 1494 г. Эта книга называлась «Октоих первогласник».
Collapse )
krest

Тённи Фенне.

Не знаю кому как, а мне, когда услышал эти слова, мгновенно пришло на ум имя Олле Лукойе. Хотя речь пойдёт и не о сказках, предмет с народным творчеством связан. Человеку по имени Тённи Фенне мы обязаны одной из первых записей русских пословиц. В 1607 г. этот немецкий купец записал пословицы и поговорки, которые слышал во Пскове, где проживал несколько лет по торговым делам. Разумеется, это не первая запись наших пословиц, первые попадаются еще в «Повести временных лет» и связаны с разными историческими событиями, например «Погибоша аки обре» (сгинули как обры – о падении аварского каганата и исчезновении авар). Самые ранние русские азбучные сборники народных изречений относятся тоже к XVII веку, но в них вошли и некоторые поговорки постарше. Составитель одного из сборников пишет, что использовал тетради, которые «писаны издревле, мню яко лет за сто и болши» , то есть древнейшие пословицы относятся к XVI веку. Но нет уверенности в том, что это именно образцы народного творчества, а не книжной мудрости, поскольку изречения могли быть заимствованы из греческих вероучительных сочинений, польских апофегматов и др. Тённи Фенне писал со слов псковичей, то есть в его сборник попали пословицы точно бывшие в устном употреблении. Хотя исследователи и говорят, что там оказались несколько немецких пословиц, которые купец перевёл на русский, большая часть его записей всё же достоверна и подслушана у псковских горожан.

Collapse )
krest

«Конёк-Горбунок» против толерастии.

http://www.az-design.ru/Projects/AZLibrCD/Law/CrimnLaw/UKRF97/ukrf282.shtml

Пресловутая 282-я статья, по которой можно посадить любого. При желании. Меня тоже можно посадить. Я ведь давеча читал детям. «Конька-Горбунка» Ершова. Книга, разжигающая межнациональную, межконфессиональную рознь. Уже можно дело заводить. Замечено, ничто так не возбуждает межнациональную и межрелигиозную рознь как русские народные сказки. Чего стоит всем известное выражение «фу-фу-фу, русским духом пахнет». Задумайтесь только, а кто же русским духом не пахнет? Известно кто: лешие, колдуны, ведьмы, бабки-ёжки, одним словом нечисть. Нерусский - не человек. Памятники народного творчества уровнем повыше, старины например, тоже, тоже возбуждают межнациональную рознь. Вот про Илью Муромца сказывают, что он «корил языки всё неверные», то есть, говоря по-современному, этот русский фашист «притеснял народы неправославного вероисповедания». Подстатейное дело – постатейное. Как и вся русская литература. И «Конёк-горбунок» по уровню национальной нетерпимости занимает не последнее место. Например, Царь там ругает Ивана-Дурака такими словами:

«Что я - царь али боярин?
Отвечай сейчас, татарин!»


Разжигание? Бесспорно. Еще и очернение памяти выдающегося ордынского военачальника:

А в селе уж не осталось
Ни одной души живой,
Словно шел Мамай войной!


Да этот Ершов какой-то скнихед не иначе. Даром что написал сказку в 19 лет. Всех унизил и оскорбил


«Донесу я в думе царской,
Что конюший государской –
Басурманин, ворожей,
Чернокнижник и злодей;
Что он с бесом хлеб-соль водит,
В церковь Божию не ходит,
Католицкой держит крест
И постами мясо ест»


Католики в ужасе.

«У далеких немских стран
Есть, ребята, окиян
По тому ли окияну
Ездят только басурманы;
С православной же земли
Не бывали николи
Ни дворяне, ни миряне
На поганом окияне»


Страны Индийского океана подают протест в ООН

И на пристани узнать,
Не пришли ли с кораблями
Немцы в город за холстами
И нейдёт ли царь Салтан
Басурманить христиан?


Collapse )