Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

krest

Шляхом Бандеры.

Наýцьно-обрáзовáтельной центрь "Помóрьской инститýт исконвéцьных (доморóдных) народов Полунóци"

http://www.regnum.ru/news/cultura/1504046.html

Новое свидомьё на Русском севере. Скоро, однако, диалектологи останутся совсем без работы. Каждый говор - новый язык. Ведь рязанский диалект от литературного русского отличается сильнее, чем поморский. Достаточно только творчески применить записи языковедов. И можно вспоминать что Рязанское княжество сохраняло независимость дольше Новгородской земли. Можно вопить о 500-летней московской оккупации. Одна незадача - нет рядом норвежских спонсоров и арктического шельфа, под который идет финансирование. А так "вцара шабёр бакулял" - гораздо больше оснований для отдельного языка. Так в свое время и "створювалы" ридну мову.
krest

Стихи.

От Командорских скал
До Западного Буга
Прореет птицей вольной
В веках святая Русь
Меч верный засверкал
Натянут лук упруго
Терпеть уже довольно
На бой спеши, не трусь!

Воспрянет наш народ
И сгинет иго злое
Ярмо картавой лжи
Кривая власть менял
Тем утро пропоёт
Победною зарёю
Кто прямотой души
На стёкла не пенял

Смелее, час настал!
А если станет туго
Без слов рукою твёрдой
На друга обопрусь
От Командорских скал
До Западного Буга
Раскинет крылья гордо
Наш край - святая Русь.
krest

Жёлтая словесность.

В приёмной одной конторы попался старый номер «МК». С удивлением обнаружил в этой жёлтой газете большую заметку о Пушкине и Лермонтове с отрывками их стихов. Был там ещё поэт Александр Аронов, о котором я читал впервые. Статья называлась «Пророки». Собственно там и выдержки стихов были всем хорошо известные ещё с детства: шестикрылый серафим Пушкина, Лермонтова: «С тех пор как вечный судия мне дал всеведенье пророка, в очах людей читаю я страницы злобы и порока». Ну и Аронов там за компанию, понимаем. Я сейчас не о том, насколько сопоставимы эти поэты по таланту или значению для нашей словесности. Меня концовка статьи позабавила:

«Хотел эту заметку назвать “Русские пророки”, но одумался: один — эфиоп, другой — шотландец, третий — сами понимаете. Все трое любили выпить по-русски, а последний, случалось, уходил в запой и плакал ».

Понимаем. Чтобы как-то втиснуть в ряды классиков Аронова, надо всех их объявить иноплеменниками. Другой вопрос, каким же дураком выставляет себя автор, когда пишет, что Пушкин – эфиоп, а Лермонтов – шотландец. Хотя в помойном «МК» и не такой бред пишут.
krest

Просто хорошие стихи.

Арсений Несмелов
(наст. Арсений Иванович Митропольский)
(1889-1945)

Арсений Несмелов (1889, Москва — 1945, Гродеково, близ Владивостока) — псевдоним Арсения Ивановича Митропольского. Был кадровым офицером сперва царской армии, потом — колчаковской. Судьба забросила его в 1920 году во временно независимый Владивосток, где и вышли первые книги стихотворений поэта.

В 1924 году он бежал из СССР, перейдя через китайскую границу, и поселился в Харбине, в Маньчжурии, где более чем на два десятилетия занял прочное положение «лучшего русского поэта Китая». Переписывался с Мариной Цветаевой, которая хотела отредактировать его поэму «Через океан». Был всегда непримирим к большевикам, думал, что судьба России сложилась бы иначе, «если бы нечисть не принесло в запломбированном вагоне».

Несмелов оставил ярчайшие воспоминания о литературной жизни Владивостока начала 20-х годов, до сих пор полностью не изданные.

В августе 1945 года, когда советские войска вошли в Харбин, поэт был арестован и вывезен в СССР. Почти сразу же, на станции Гродеково — столице приморского казачества,— в пересыльной тюрьме Несмелов умер от кровоизлияния в мозг.

Автор более чем десятка книг, изданных в Москве, Владивостоке, Харбине, Шанхае.

Collapse )

ПОТОМКУ

Иногда я думаю о том,
На сто лет вперед перелетая,
Как, раскрыв многоречивый том
«Наша эмиграция в Китае»,
О судьбе изгнанников печальной
Юноша задумается дальний.

На мгновенье встретятся глаза
Сущего и бывшего: котомок,
Страннических посохов стезя...
Скажет, соболезнуя, потомок:

«Горек путь, подслеповат маяк,
Душно вашу постигать истому.
Почему ж упорствовали так,
Не вернулись к очагу родному?»
Где-то упомянут — со страницы
Встану. Выжду. Подниму ресницы:

«Не суди. Из твоего окна
Не открыты канувшие дали:
Годы смыли их до волокна,
Их до сокровеннейшего дна
Трупами казненных закидали!

Лишь дотла наш корень истребя,
Грозные отцы твои и деды
Сами отказались от себя,
И тогда поднялся ты, последыш!

Вырос ты без тюрем и без стен,
Чей кирпич свинцом исковыряли,
В наше ж время не сдавались в плен,
Потому что в плен тогда не брали!»

И не бывший в яростном бою,
Не ступавший той стезей неверной,
Он усмешкой встретит речь мою
Недоверчиво-высокомерной.

Не поняв друг в друге ни аза,
Холодно разъединим глаза,
И опять — года, года, года,
До трубы Последнего суда!
krest

Говор голубиный.

Сравнивая разные славянские языки на предмет схожести с русским, набрёл случайно на ток-писин – государственный язык Папуа – Новой Гвинеи. Ток-писин сразил меня наповал. Язык представляет собой искаженный английский с игрушечной грамматикой. Кто знает язык Шекспира хотя бы на школьном уровне, тот оценит. А Шекспир если бы услышал, больше ничего бы не писал.

Collapse )
krest

Пушкин разжигает.

ЧЕРНАЯ ШАЛЬ

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро я дожил до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя».

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог...

В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел...
Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал
И молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья... текущую кровь...
Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
krest

Экстремист серебрянного века.

Ещё одно стихотворение, подпадающее под ст. 282 УК РФ. Вместе с "Коньком-Горбунком", "Сказкой о мёртвой царевне и семи богатырях", "Казачьей колыбельной" и многим-многим другим из русской классики.

Collapse )
krest

Кнут Гамсун о России.

«Пожалуй, именно в этой книге в наиболее концентрированном виде нашли своё воплощение размышления Гамсуна об истории, целях и пределах деятельности человека, о перспективах всего человечества. Надо сказать, что перспективы эти представлялись писателю-мыслителю очень безрадостными. Если Достоевского называют пророком, предвосхитившим ХХ век с его антиутопиями, то Гамсуна, его норвежского почитателя и в некоторой мере последователя, я бы определил как пророка XXI века.

Кнут Гамсун прямолинеен. Позиция писателя видна уже из названия книги. Сказочное царство – это именно Россия. И это вопреки отсутствию политической свободы, наличию сибирской ссылки и прочих черт недемократического общества.

Знакомство Гамсуна с Россией («великой Россией», по его словам) началось с Санкт-Петербурга. Однако настоящий восторг вызвала у писателя Москва. Этому городу писатель сложил настоящий гимн. Москву Гамсун называет самым сказочным городом, который он когда-либо видел. А он побывал, по его словам, практически во всех частях земли, видел самые красивые города мира.

Именно в Москве Гамсун впервые на страницах книги задаётся вопросом о славянах и будущем славянства: «Славяне! (…) этот народ будущего, властители мира, первые после германцев! Лишь у такого народа, как русский, могла появиться такая великолепная, возвышенная и благородная литература, восемь великих русских писателей – это восемь горячих неиссякаемых источников. Нам всем понадобится немало времени, чтобы только освоиться с ней и к ней приблизиться».

Яснее не скажешь. В других частях книги Гамсун с симпатией описывает встречающихся ему русских: москвичей, простых крестьян, аристократов-кавалергардов, офицеров… Восхищён он бытом и поэзией казаков, которых он выделял как самый воинственный и единственно поэтичный из всех народов степи».


http://www.fondsk.ru/article.php?id=2362
krest

Поговорка.

«Сколько у государства не воруй, своего всё равно не вернёшь» - весьма красноречивое суждение.

Государство выводится в нём как всецело чужая безличная враждебная человеку сила.

Воровать – грешно, красть у людей, общества - безнравственно. Воровать у своих подло даже по уголовным понятиям. А вот государство… это дело другое. Можно сетовать на 70 годков советской власти, но её нет уже лет 20. А поговорка всё ещё в ходу. Как думаете, почему?